Законы и их установление

В давние времена жил-был правитель, и был он мудр. И пожелал он дать законы своим подданным.

Для составления законов он призвал в свое собрание тыщу мудрецов из тыщи различных племен.

И все было так, как он замыслил.

Но когда царю принесли тыщу законов, писаных на пергаменте, и тот Законы и их установление их прочитал, то горько зарыдал в душе, ибо дотоле ему не ведомо было, что в его королевстве существует тыща различных злодеяний.

Тогда он призвал писца и с ухмылкой сам продиктовал законы. И было их числом семь.

Тыща мудрецов, разъяренные, покинув его, возвратились к своим племенам с теми законами, что они составили. И Законы и их установление каждое племя стало следовать законам собственного мудреца.

Оттого у их прямо до наших дней тыща законов.

Это величавая страна, но в ней – тыща тюрем, и кутузки те полны дам и парней, преступивших тыщу законов.

Это и взаправду величавая страна, но населяют ее потомки тыщи законодателей и только 1-го Законы и их установление мудрейшего царя.

Философ и сапожник

Однажды в лавку сапожника зашел философ, у которого прохудились ботинки.

– Будь добр, почини мне ботинки, – попросил он.

– Я на данный момент другому чиню, – отвечал сапожник, – а гам вон еще несколько пар меня дожидаются – нужно заплатки поставить, сначала с ними покончу – позже за твои примусь. Ты бы Законы и их установление мне их оставил, а сам вот эти надел, день в их походишь, завтра придешь, твои уж готовы будут.

Философ, вне себя от гнева, воскликнул:

– Не в моих это правилах носить чужие ботинки!

– Какой ты философ, коль не можешь ходить в чужих ботинках? – опешил сапожник. – Здесь по соседству очередной сапожник Законы и их установление живет, он философов лучше осознает. Ступай к нему, пусть он для тебя и чинит.

Строители мостов

В Антиохии, недалеко от того места, где река Оронт впадает в море, выстроили мост, чтоб связать обе части городка. Сложили его из большущих камешков, добытых в горах и свезенных вниз на спинах Законы и их установление антиохийских мулов.

Когда мост был готов, на одной из его опор высекли надпись на греческом и арамейском, гласившую: «Сей мост выстроил правитель Антиох Второй»[72].

Люди сейчас прогуливались по доброкачественному мосту, перекинутому через широкую реку Оронт.

В один прекрасный момент вечерком к опоре, где были высечены слова, спустился парень, о Законы и их установление котором говаривали, что он не внутри себя. Он замазал углем надпись, а поверх вывел: «Камни для этого моста были привезены с гор на мулах. Знай: каждый раз, как ты по нему проходишь, ты едешь верхом на антиохийских мулах, строителях этого моста».

Люди читали написанное юношей – кто с издевкой, а кто с Законы и их установление недоумением.

– Ясно, чьих это рук дело! – раздался вдруг чей-то глас. – Не по другому как наш остолоп написал, больше некоторому!

А один мул с ухмылкой произнес другому:

– Ты не запамятовал еще, как мы таскали сюда камешки? А ведь до сего времени гласили, что мост выстроил правитель Антиох Законы и их установление.

Красноватая земля

– Я пустило корень собственный в толщу красноватой земли, и я принесу для тебя в дар свои плоды, – произнесло дерево человеку.

– Как мы похожи! – промолвил человек. – Мои корешки тоже всходят к глубинам красноватой земли. Она наделяет тебя силой, чтобы ты дарило мне плоды, и она же научает меня Законы и их установление принимать их с благодарственными словами.

Полнолуние

Над городом во всем собственном великолепии поднялась полная луна, и здесь же все собаки принялись на нее лаять.

Только одна не стала лаять и серьезным голосом проговорила, обращаясь к остальным:

– Не смущайте ночной покой! Все равно от вашего заливчатого лая луна не сойдет на Законы и их установление землю.

Тогда лай стих и установилась мертвая тишь. Но та собака, что завела разговор, не умолкая лаяла остаток ночи, призывая к тиши.

Пророк-пустынник

Жил некогда пустынник, который три раза за месяц отчаливал в большой город и на рыночных площадях проповедовал людям о благе даяния и вспоможения. Гласил он жарко Законы и их установление и проникновенно, и слава о нем разнеслась по всей той земле.

Раз вечерком пришли к нему в обитель трое людей и, приветствовав его, подступили к нему с такими речами:

– Старче, вот ты проповедуешь о даянии и вспоможении, ищешь обучить тех, кто имеет в излишке, поделиться с неимущими; уж, наверное, твоя слава принесла Законы и их установление для тебя достояние. Дай же нам сейчас от твоего достатка, пособи нашей нужде.

– Нет у меня, братья, ни золота, ни серебра, – ответствовал пустынник. – Всего-то и есть что вот эта кровать, циновка да кувшин с водой. Берите их, если пожелаете.

Тогда вторженцы смерили его презрительным взором Законы и их установление и оборотились, чтоб уйти, а последний на миг задержался у двери и воскрикнул:

– Плут! Обманщик! Учишь и проповедуешь о том, что сам свершить не способен!

Искания

Тыщу лет тому вспять на одном из горных склонов Ливана повстречались два философа.

– Куда путь держишь? – спросил один. И другой ответил:

– Я ищу источник юности, который, как Законы и их установление мне понятно, изливается в отрогах этих гор. В старенькых ученых книжках, отысканных мной, говорится об этом источнике, что тянется к солнцу, точно цветок. А ты, что ищешь ты?

– Я ищу тайну погибели, – промолвил 1-ый. Любой из их решил, что другому, при всей его большой учености, не дано чего-то Законы и их установление осознать, и они жарко заспорили, упрекая друг дружку в духовной слепоте.

В то самое время как философы озвучивали воздух своими кликами, мимо проходил путешественник, человек, слывший в собственном селении простаком. Заметив, что двое людей о кое-чем горячо спорят, он тормознул. А позже, выслушав резоны обоих, приблизился Законы и их установление к ним и произнес:

– Друзья мои, сдается мне, на самом-то деле вы принадлежите к одной философской школе и гласите об одном и том же, только различными словами. Один из вас отыскивает источник юности, другой – тайну погибели. Но ведь на самом деле собственной они нераздельны и как единое Законы и их установление целое пребывают в каждом из вас.

– Протайте, мудрецы! – произнес он им в итоге и с этими словами пустился в путь.

Отойдя от их на пару шажков, он благодушно рассмеялся.

Некий миг оба философа в молчании глядели друг на друга, а позже и они рассмеялись.

– Ну что ж, – произнес какой-то из Законы и их установление них, – пойдем находить совместно!

Тень

В один погожий июньский денек травка произнесла ильмовой тени:

– Что ты все раскачиваешься, снуешь взад-вперед, покоя от тебя нет!

– Это не я, совсем даже не я, – залепетала тень. – Погляди-ка на небо. Это дерево раскачивается на ветру меж солнцем и землей, то на Законы и их установление восток качнется, то на запад.

Травка подняла глаза к небу. И здесь она в первый раз углядела дерево. И промолвила про себя: «Подумать только, так, означает, есть травка куда выше меня».

И с этим травка замолкла.

Река

В равнине Кадиша[73], по которой катит свои воды могучая река, повстречались и разговорились два малых Законы и их установление ручья.

– Какой дорогой ты шел, мой друг, – спросил один, – и труден ли был твой путь?

– Много пришлось мне перетерпеть в пути, – отвечал 2-ой. – Мельничное колесо сломалось, погиб хлебопашец, который всегда отводил воды из моего русла, чтоб напоить поля. Я с трудом пролагал для себя дорогу через ил Законы и их установление и тину, скопившиеся благодаря тем, кто только и знал, что сиднем посиживать и нежить свою праздность на солнце. А каковой был твой путь, мой собрат?

– Совершенно другой, – произнес в ответ 1-ый. – Я бежал по буграм посреди ароматных цветов и конфузливых ив; мужчины и дамы черпали мою воду серебряными чашами Законы и их установление, а малые малыши резвились в воде у моих берегов; и где бы я ни проходил, везде слышался хохот и веселые песни. Как жалко, что для тебя в пути не так посчастливилось!

В это время река возвысила глас и позвала их: – Идите же сюда, идите! Мы поспешим к морю Законы и их установление. Идите ко мне, идите! Не надо больше слов. Сейчас мы будем вкупе. Мы поспешим к морю. Идите же, идите! Со мною вы забудете свои странствия, и грустные, и веселые. Идите же, идите ко мне! Все наши дороги забудутся, чуть мы достигнем сердца нашей мамы – моря!

Два охотника

Майским деньком Удовлетворенность и Законы и их установление Печаль повстречались у озера. Приветствовав друг дружку, они присели около озерной глади и повели беседу.

Удовлетворенность гласила о земной красе, о вседневном чуде жизни в лесу и посреди гор и о песнях, что слышны на утренней заре и вечерней порою.

Позже заговорила Печаль и согласилась со всем, что произнесла Удовлетворенность, ибо Законы и их установление ей была ведома магическая сила каждого часа и наполняющая его краса. И Печаль была сладкоречива, когда гласила о Мае в полях и посреди гор.

Длительно дискутировали меж собой Удовлетворенность и Печаль, и во всем, о чем бы у их ни входила речь, они были согласны.

В Законы и их установление то время по другой стороне озера шли два охотника. Какой-то из них, взглянув на обратный сберегал, спросил:

– Кто эти две дамы, вон там?

– Две, говоришь? – опешил 2-ой. – Я вижу только одну!

– Но ведь их там две! – настаивал 1-ый.

– А я, сколько ни смотрю, только одну вижу, и отражение Законы и их установление в воде тоже одно.

– Да нет же, говорю я для тебя – их там две, – не унимался 1-ый охотник, – и в неподвижной воде тоже видны два отражения.

– Только одно вижу.

– Но я так ясно вижу два отражения, – говорил свое 1-ый.

И до настоящего времени один охотник гласит, что у другого двоится Законы и их установление в очах, а тот убеждает: «Мой друг малость подслеповат».

Другой странник

Когда-то давным-давно я встретил еще 1-го человека, скитавшегося по белу свету с дорожным посохом в руках. Он тоже имел внутри себя толику безумия, и в общении со мною он так произнес: – Нередко мне, страннику, мнится, что я брожу Законы и их установление по земле посреди карликов. Так как моя голова на 70 локтей выше от земли, чем их головы, то и мысли у меня появляются куда более возвышенные и свободные.

Но в реальности я брожу не посреди людей, а над ними, и единственное, что они лицезреют – это следы моих ног на Законы и их установление их распаханных полях.

Нередко я слышал, как они заводили разговор о моих следах и обсуждали их форму и величину. Другие из их гласили: «Это следы мамонта, который ступал по земле в неизвестные времена!»

«Нет, – возражали другие, – это впадины от пламенных камешков, что свалились с далеких звезд!»

Но ты Законы и их установление, мой друг, доподлинно знаешь, что это следы странника – и только.

Статьи и эссе

Очевидное И СОКРОВЕННОЕ[74]

Искусство

О искусство! Величавое воздействием своим. Необычное деяниями. Возвышенное красотою и тайнами. Ты – блик могущества исконного творца в душах гениев-творцов. Ты – дух Божий, витающий меж человеческими сердцами и бесконечностью. Ты – мысль, бодрствующая в мире, спящем в Законы и их установление движении, застывшем в хождении.

Незримыми пальцами ты берешь стихии и творишь из их формы, образы, тела, мелодии, пребывающие, доколе пребудет время, и красивые до скончания века...

Небытие становится бытием, когда проходит перед тобою. Ничто претворяется в нечто, коснувшись края твоих одежд. И погибель, остановившись около тебя, пресуществляется в жизнь Законы и их установление. Все звуки, цвета и полосы. Все стихии, духи и тени. Всё, что природа созидает в собственном движении, и человек – в собственном бытии, повинуется твоей воле, сбывается в твоем бытии и склоняется к твоим желаниям.

Ты касаешься времени, и время каменеет и обращается в изваяния перед лицом вечности. Ты Законы и их установление дышишь, и проникнутый твоим дыханием воздух льется горним вином из уст певцов и с пальцев музыкантов. Ты дрожишь посреди частиц света, и свет стекает вкупе с чернилами на лики писаний и книжек. Ты берешь лучи вечерней зари и цвета радуги и творишь из их полотна и картинки. Ты попираешь Законы и их установление горы собственной поступью, и горы вздымаются святилищами, мечетями и храмами, нескончаемыми, как религия.

Поколения стоят постоянно перед троном твоим, бодрствуют и поют гимны. Те из их, что минули, обретаются, как и некогда, с тобою. Будущие же блуждают вокруг, реют, задевая края твоих одежд.

Слава наций пребудет, доколе пребудешь ты, и Законы и их установление пропадет, если ты исчезнешь, ибо для жизни наций ты то же, что сердечко – для тела. Египет, Ассирия и Персия возвысились до небес только в твоей близи и низверглись в пучину из-за разлуки с тобою. Греция, Рим и Византия только в твоей тени узнали свет, а упокоились Законы и их установление посреди завес тьмы оттого, что ты оставило их. Сейчас поколения избыли славу и могущество этих наций, но они не смогли стереть следы твоих ног с их следов, не смогли порвать остатки магического покрова, который ты накинуло на их останки. Идущий повдоль берега Нила лицезреет твои очертания, мелькающие посреди дворцов и храмов Законы и их установление. Стоящий перед Акрополем видит факелы твоих вздохов, блуждающие над колоннами и кумирами. Взирающий на руины в Спарте, Пальмире[75] и Баальбеке читает 1-ые стихи гимнов и конечные строчки поэм, начертанные кончиками твоих пальцев.

Если история – зеркало времен, то ты – рука, что отшлифовала и отполировала поверхность этого зеркала. Если познание Законы и их установление – лестница, ведущая человека в надзвездный мир, то ты – воля, что строит и хранит ступени этой лестницы. Если религия – поэзия жизни, то ты – стихотворный размер, что превращает эту поэзию в отзвучие в груди и мелодию в сердечко.

О искусство, необычное своими тайнами, расчудесное сокровенностью, сильное тонкостью, прельстительное страхом своим и величием Законы и их установление. Как обрисовать тебя и чему уподобить, когда ты – душа всякого описания и причина всякого уподобления. Именовать ли тебя чувством? Но ведь ты порождаешь чувства и переживания. Именовать ли тебя силой? Но ведь ты само являешь силу и волю. Слава твоя раскрывается пристальным взорам наших сердец, гимнам твоим внемлет слух Законы и их установление наших душ, и уста нашего трепещущего духа приникают к краям твоих одежд. Но мы не можем начертать ни единой буковкы твоего имени, пока твои пальцы не коснутся наших. И только тогда мы способны гласить о твоей красе, когда язык наш омочен в вине твоей красы. Ты само есть Законы и их установление проявление самого себя. И силою любви, которую ты вложило в наши глубины, мы достигаем любви к силе, которую Бог вложил в твои глубины.

Сделай меня, о искусство, слугою посреди твоих слуг, властвующих над жизнью. Преврати в воителя посреди твоих воителей, торжествующих победу над временем. Дозволь свободе моей сделаться рабой твоего воления Законы и их установление. Коснись своим лучом моей души – может быть, тогда она приблизится к сотворившему ее и тебя.

Цивилизации и их суть

Цивилизация – совокупа людей, различных по нравам, вкусам и взорам, но связанных меж собой крепкими, глубокими и всеобъятными духовными узами.

Религиозная общность, может быть, одно из звеньев этой объединяющей цепи, но ведь Законы и их установление разнице в вере не порвать государственных связей, если они не настолько слабы и тонки, как в неких странах Востока.

Может быть, единство языка – цементирующая база цивилизации; но есть много народов, говорящих на одном языке, и в то же время их раздирают противоречия в политике, управлении, публичных взорах.

Вероятнее Законы и их установление всего, кровное родство – опора этой связи, но история знает много примеров, свидетельствующих, что одно колено откалывается от собственного рода, и таковой раскол становится предпосылкой розни, ненависти, а позже и смерти.

Можно допустить, что вещественная выгода – та канва, на которой держится эта общность, но как много народов, вещественные интересы которых Законы и их установление не породили ничего, не считая соперничества и вражды!

Тогда что все-таки это такое – публичные связи? И на какой почве произрастают саженцы наций?

У меня свое мировоззрение о государственной общности. Может быть, некие философы сочтут его необыкновенным, потому что в посылки моих рассуждений и в умозаключения вдуматься не Законы и их установление просто.

Вот моя точка зрения. Каждый люд обладает некоей общей сутью, схожей в собственной базе и по собственной природе с сутью отдельного человека. Совместно с тем, эта общая суть черпает соки для существования от индивидуумов, так же как дерево не может жить без воды, земли, света, тепла. В Законы и их установление то же время эта суть независима от народа, у нее особенная жизнь, обособленная воля. Тяжело найти и установить срок, когда рождается суть отдельного человека, и так же трудно найти и установить время появления общей сути. Все таки я думаю, что, к примеру, египетская суть сформировалась приблизительно за 500 лет до возникновения Законы и их установление первого страны на берегах Нила. От этой общей сути Египет почерпнул и свои публичные устои, и религию, и искусство. Произнесенное о Египте справедливо также по отношению к Ассирии, Персии, Греции, Риму, к арабам и другим современным цивилизациям, сложившимся по окончании Средних веков.

Я произнес, что у общей сути особенная Законы и их установление жизнь. Да, это так. Если каждому живому существу определен его век, то и у общей сути – собственный установленный и неминуемый предел. Бытие всякого человека проходит через детство, молодость, зрелость и старость. По этим же ступеням движется и общая суть – от пробуждения на заре в чудесном покрывале сна, к трудам полуденным при Законы и их установление свете солнца, позже к занятиям вечерним, облаченным в покровы утомления, от их к ночному отдыху в дремоте, потом к глубочайшему покою.

Так, эллинская суть проснулась в десятом веке до рождества Христова, твердо, со славой шествовала в 5-ом веке до нашей эпохи. К эре же христианства сновидения наяву наскучили, она Законы и их установление опустилась на ложе вечности для сна в объятиях нескончаемых грез.

Арабская суть сформировалась и поняла свое личное бытие в 3-ем веке до ислама, но родилась только с Пророком Мухаммедом, поднявшись могучим гигантом, и вскипела бурей, одолевая все на собственном пути. Когда наступила эра Аббасидов[76], она воцарилась на Законы и их установление троне, покоящемся на бессчетных опорах от Индии до Андалусии. На закате ее денька, когда татарская суть начала расти и шириться от Востока до Запада, она не возжелала больше бодрствовать и заснула, но сон этот оказался проницательным и прерывающимся.

Может быть, она вновь проснется, проявив сокрытые силы души. Так ведь Законы и их установление уже было с римской сутью в эру итальянского Возрождения, известную как Ренессанс. В Венеции, Флоренции, Милане она окончила свои деяния до завоеваний германских народов сначала сумрачных времен.

Самая умопомрачительная суть в истории – это французская. Она просуществовала пред ликом солнца две тыщи лет и все еще находится в расцвете сил, а сейчас Законы и их установление она обладает более узким мышлением, более острым взором, более совершенным искусством и наукой, чем в какой-нибудь другой период собственной истории.

Роден, Каррьер, Пюви де Шаванн, Гюго, Ренан, де Саси, Сен-Симон.[77] Они все жили в девятнадцатом веке и все были величайшими в мире живописцами, учеными, мечтателями Законы и их установление. Это может служить подтверждением, что некие общие сути владеют более долгой жизнью, чем другие. Египетская суть жила три тыщи лет, а эллинская – менее тыщи. Может быть, тому есть предпосылки, как есть предпосылки долголетия либо ранешней смерти отдельного человека.

Так что все-таки происходит с общими сущностями после того Законы и их установление, как они сыграли свою роль на сцене бытия? Погибают ли они в свою очередь и истлевают, не оставив для следующих поколений ничего, не считая мемуаров? Исчезают ли перед силой дней и ночей так, будто бы бы и не являлись им?

Я убежден, что духовная природа видоизменяется, но не исчезает и никогда не Законы и их установление может перевоплотиться в ничто. Она, подобно вещественной природе, преобразуется, переходя из одной формы в другую, из 1-го вида в другой, а ее сущие мелкие частички и атомы сохраняются во времени. Общая суть цивилизации может заснуть, но сном цветов, отдавших свои семечки земле. Запах же их будет Законы и их установление всходить в мир вечности. Я думаю, что запах цветка, так же как запах цивилизации, – это абсолютная субстанция, абстрактная правда. Запах Фив[78], Вавилона, Ниневии, Афин, Багдада существует и на данный момент в оболочке эфира, окружающего Землю. Более того, он существует в глубине наших душ, каждого в отдельности и всех нас вкупе, наследников Законы и их установление общих сущностей, какие только были на Земле.

Но наследство это вышнее, оно не воспринимает чувственных форм в отдельном человеке либо в отдельных людях до того времени, пока не сформируется цивилизация, к которой эти люди принадлежат и которая даст начало сути, живущей особенной жизнью и обладающей обособленной волей Законы и их установление.

Одиночество и уединение

Жизнь – это полуостров в море одиночества и уединения.

Жизнь – это полуостров, и горы его – желания, деревья – сновидения, цветочки – отрешенность, а источники – жажда. И полуостров этот лежит среди моря одиночества и уединения.

Твоя жизнь, мой друг, – это полуостров, отрезанный от всех островов и земель; и сколько бы кораблей и Законы и их установление лодок ни отплывало к другим берегам, сколько бы флотилий и эскадр ни подходило к твоему берегу, ты есть ты – полуостров, отъединенный от всего своею болью, одинокий в собственной радости, всему чуждый в собственной тоске и непостижимый в собственных тайнах и загадках.

Я лицезрел, мой друг, как ты посиживал Законы и их установление на груде золота, радуясь собственному богатству, гордясь своими сокровищами, чувствуя, что любая пригоршня золота – незримая нить, связывающая человеческие помыслы и желания с твоими. Я лицезрел, как ты, как будто величавый завоеватель, вел за собою победоносные войска на непоколебимые твердыни и рушил их, на неприступные бастионы – и завладевал ими. Но когда Законы и их установление я вновь посмотрел на тебя, то увидел за стенками твоей сокровищницы сердечко, изнывающее в собственном одиночестве и уединении – так изнывает от жажды птица в золоченой, увенчанной драгоценными каменьями клеточке, где нет воды.

Я лицезрел, мой друг, как ты посиживал на троне славы, а стоявшие около тебя возглашали твое имя, воздавали Законы и их установление хвалу твоим добродетелям, речисто превозносили твои таланты, не отрывая от тебя глаз, как будто предстояли пророку, который возносит их дух волею собственного духа и обводит вокруг звезд и созвездий. А ты смотрел на их, и на лице твоем читались блаженство, власть и приемущество, как будто ты для их Законы и их установление то же, что дух – для тела. Но когда я вновь посмотрел на тебя, то увидел твое одинокое «Я», стоящее около твоего трона, страдающее от одиночества и захлебывающееся тоской. Увидел, как оно простирает руки, как будто просит сострадания и помощи у бесплотных призраков. И увидел, как оно глядит мимо людей, в Законы и их установление даль, туда, где нет ничего, не считая его одиночества и уединения.

Я лицезрел, мой друг, как ты страстно обожал кросотку, проливая на нее елей собственного сердца и наполняя ее ладошки поцелуями, а она смотрела на тебя, и глаза ее светились нежностью, и на губках у нее расцветала Законы и их установление ухмылка материнства. Тогда и я произнес для себя: любовь освободила этого человека от одиночества, стерла следы его уединения и связала со всецелостным всеобъятным духом, который любовью тянет к для себя то, что отъединяют от него покой и пустота. И я снова посмотрел на тебя, но увидел в глубине твоего горящего любовью сердца Законы и их установление – одинокое сердечко, которое желает, но никак не решается открыть свои потаенны даме. И увидел за пределом твоей души, источающей любовь, другую душу – одинокую, туманящуюся, напрасно желающую стать слезами в пригоршнях твоей любимой.

Твоя жизнь, мой друг, – уединенное жилье, в стороне от иных жилищ и кварталов.

Твоя духовная жизнь Законы и их установление – жилье в стороне от торенных путей тех ликов и личин, которым люди дают твое имя. И нежели это жилье погружено во мрак, не в твоих силах осветить его светильником близкого. Нежели оно пусто – для тебя не наполнить его хорошем твоего соседа. Нежели оно стоит в пустыне, для Законы и их установление тебя не достанет сил перенести его в сад, обработанный другим, и нежели оно воздвигнуто на горной круче, ты не властен спустить его на дно равнины, по которой ступают чужие ноги.

Твоя духовная жизнь, мой друг, окружена одиночеством и уединением, но не будь этого, ты не был бы тем, что ты Законы и их установление есть, как и я не был бы я. Когда бы не это одиночество и уединение, то, заслышав твой глас, я поразмыслил бы, что это я говорю сам с собою, а лицезрев твое лицо, решил бы, что это я сам гляжу на себя в зеркало.

Очевидное и заветное

Я пил из Законы и их установление чаши горечи, но осадок на деньке оказывался медом.

Я подымался по ужасной крутизне, но достигал зеленоватой равнины.

Я терял друга в вечернем тумане, но находил его в сиянии зари.

Сколько раз прикрывал я свою боль и муку плащом терпения, полагая, что в этом заслуга и благо, но когда я снимал этот Законы и их установление плащ, то лицезрел, что боль преобразовывалась в отраду, а мука – в мир и покой.

Сколько раз шел я со спутником по этому миру тщеславия, говоря в душе, как он глуповат и тупоумен, но, оказавшись наедине с собой, осознавал, что был жесток и несправедлив, и находил в отсутствующем Законы и их установление и ум, и остроумие.

Сколько раз опьянялся хмелем собственного «Я» и лицезрел себя ягненком, а сотрапезника – волком, но, протрезвев, обнаруживал, что и я, и он – люди.

Я и вы, люди, – мы находимся во власти наружного и слепы по отношению к правде, скрытой в нас. Если один из нас споткнется, мы говорим Законы и их установление: «Вот падший», а если помедлит в чем-либо, то утверждаем, что он слаб и беспомощен, если же запнется в речи, то заявляем: «Он нем», а если горько вздохнет, то спешим возвестить, что это – предсмертный хрип, и человек уже мертв.

Я и вы находимся в плену у Законы и их установление оболочки собственного «Я» и у наружных сторон этого «Вы», не обращая внимания, что нашептывает в тайне дух такому «Я» и что он вложил в схожее «Вы».

Что поделаешь, если, находясь во власти тщеславия, мы глухи к нашему подлинному существу?

Я обращаюсь к вам, и, может быть, слова мои только покрывало на лице Законы и их установление моей души. Я говорю и вам, и себе, что открытое нашему взгляду менее чем скопление, скрывающее от нас то, что должен осознавать разум, а слова, доходящие до слуха, – это только шум, искажающий то, что нужно постигать сердечком.

Если мы увидим полицейского, ведущего человека в кутузку, не следует Законы и их установление сходу судить, кто из их двоих правонарушитель. Если же увидим человека, истекающего кровью, и другого – с руками в крови, то лучше не торопиться с решением, кто из их двоих убийца. Когда мы услышим пение 1-го человека и рыдания другого, то будем терпеливы с заявлением, у кого из их праздничек Законы и их установление.

Нет, друг мой! Не делай заключения о подлинной сути человека по первому воспоминанию и не пытайся объяснить его слова либо какой-либо поступок как некоторый символ, раскрывающий его помыслы. Может быть, тот, кого ты сочтешь невеждой из-за невнятности речи, неправильности выражений, обладает восприимчивой к познанию душой, а сердечко его Законы и их установление – источник вдохновения. Может быть, тот, кого ты презираешь из-за непривлекательности лица и убогости жизни, является даром небес, божественным подношением.

Может быть, ты в один и тот же денек посетишь хижину и дворец, испытаешь чувство соболезнования и экстаза, но попробуй порвать полотно, сотканное твоими эмоциями из явлений, экстаз твой потухнет Законы и их установление, уступив место огорчению, а сочувствие перевоплотится в благоговение.

Может быть, ты встретишь в течение 1-го денька 2-ух людей, и в голосе 1-го почувствуешь песни бури, а в движениях – грозную силу войска; другой же будет гласить с опаской, дрожащим прерывающимся голосом. Ты припишешь решимость и храбрость первому, а слабость Законы и их установление и боязливость второму. Но если ты поглядел бы на их тогда, когда судьба предпишет им встречу с невзгодами либо с необходимостью дать жизнь за какой-нибудь принцип, то сообразил бы, что кричащая наглость – это не храбрость, а неразговорчивая скромность – не боязливость.

Может быть, ты выглянешь из окна Законы и их установление дома, узреешь посреди прохожих справа монахиню, а слева куртизанку, и сразу скажешь, как великодушна одна и как отвратна 2-ая. Но стоит для тебя смежить веки и на минутку прислушаться к небесному гласу, и ты разберешь шепот эфира:

«Эта воспевает меня в молитвах, а та трогает меня страданием, и жизнь каждой из их Законы и их установление – тень для моего духа».

Может быть, ты будешь странствовать по земле в поисках того, что ты зовешь достижениями цивилизации и прогресса, вступишь в город с высочайшими дворцами, прекрасными институтами, широкими улицами, на которых – спешащие энергичные люди; одни попадают в глубь земли, другие летят в заоблачные выси, укрощают Законы и их установление молнию, изучат атмосферу, и все в роскошных красивых костюмчиках, сшитых будто бы для праздничка либо торжества.

Через некоторое количество дней дорога приведет тебя в другой город с ничтожными домами, узенькими улочками. Если там пойдет дождик, то городок преобразуется в глиняный архипелаг посреди моря грязищи, а взойдет солнце – и Законы и их установление все тут перевоплотится в тучи пыли. Обитатели города, еще не вышедшие из первобытного состояния, подобны ослабленной тетиве лука. Они движутся медлительно, работают не торопясь и глядят на тебя невидящими очами, устремленными куда-то вдаль. Ты уедешь оттуда, испытывая омерзение и отвращение, с идеей о том, что разница меж первым и Законы и их установление вторым городом равна разнице меж жизнью и агонией: там прилив силы, тут слабость отлива, там труд, расцвет – весна и лето, а тут бездеятельность, угасание – осень и зима. Там – упорство, молодость, танцующая в саду, тут – немощь, старость, покоящаяся на пепелище.

Но если б ты поглядел в расчудесном озарении на два Законы и их установление эти городка, то увидел бы, что они – два дерева, выросшие из 1-го корня в одном и том же саду. Понаблюдай еще за их сущностью и усвоишь, что кажущееся прогрессом движение в первом – это только недолговечная блестящая оболочка, а оцепенение во 2-м прячет жесткое ядро.

Нет! Пульс жизни не Законы и их установление на поверхности, а снутри, жизнь сосредоточена не в оболочке, а в сердцевине, и сущность людей не в их лицах, а в их сердцах.

Нет! Настоящая вера – не показная вера в храмах, проявляющаяся в ритуалах и обычаях, а сокрытая в сердцах, созрелая в поступках.

Нет! Настоящее искусство – не в больших и Законы и их установление низких нотках, не в гулких словах стихотворения либо в линиях и красках картины, оно – в тех неразговорчивых трепещущих паузах, что появляются меж тонами песни, в тех волнующих колерах поэмы, что безгласно, уединенно и укрыто пребывают в душе поэта, оно – в откровении картины, созерцая которую, ты видишь вдалеке нечто неизвестное и красивое Законы и их установление.

Нет, друг мой, деньки и ночи не то, что они являют, так же и я, идущий в процессии дней и ночей, – если я и тождествен произносимым словам, то исключительно в той мере, в коей слова эти открывают мои безгласные думы. Так не считай меня несведущим, пока не понял Законы и их установление моей заветной сути, и не думай, что я гений, так как еще не отделил меня от моей привнесенной сути. Не гласи, что я скуп и скупен, не исследовав моего сердца, либо что я щедр и благороден, пока не узнаешь предпосылки таковой щедрости и благородства. Не именуй меня влюбленным, пока любовь Законы и их установление моя не откроется для тебя во всем – в ее свете и огне. Не почитай меня беспечным, не коснувшись моих кровоточивых ран.

Открыла мне моя душа

Открыла мне моя душа и обучила обожать то, что ненавистно людям, и быть верным другом тому, против кого они таят злость, и Законы и их установление внушила мне, что любовь – отличительное свойство возлюбленного, а не любящего. До этого любовь была для меня узкой нитью, натянутой меж 2-ух ближних колышков. Сейчас же она перевоплотился в нимб, начало которого – конец и конец – начало, нимб, который окружает все сущее и медлительно разрастается, чтоб объять все, что грядет.

* * *

Открыла мне Законы и их установление моя душа и обучила созидать красоту, скрытую в очертанье, цвете либо оболочке, и не отрывать пристальных глаз от того, что люди мнят отвратительным, пока оно мне не покажется красивым. А до того времени, покуда душа не открыла мне это, краса виделась мне в обличье пламен, мерцающих меж столбов дыма Законы и их установление. Но вот дым развеялся, и сейчас я вижу только то, что пламенеет.

Открыла мне моя душа и обучила внимать другим звукам, хорошим от тех, что порождает язык и шумом которых оглашается горло. До этого я не достаточно что слышал своими слабенькими ушами, до моего слуха доходили только клики и крики. Сейчас Законы и их установление же я вслушиваюсь в тишину и слышу, как ее хоры поют песни времен, возносят славословия места и открывают потаенны прикровенного.

* * *

Открыла мне моя душа и обучила напояться тем, что нельзя выдавить в точилах и разлить по чашам – руки не подымут тех чаш и губки не коснутся их Законы и их установление. До этого моя жажда была тлеющей искрой под грудой пепла, которую я гасил горстью воды, почерпнутой из пруда, либо глотком из точильного желоба. Сейчас же вожделение стало мне чашей, огнь страсти – вином и одиночество – опьянением. И жажда моя неутолима. Но в этом неугасимом горении – непомерная удовлетворенность.

* * *

Открыла мне моя Законы и их установление душа и обучила дотрагиваться к тому, что не облеклось плотью и не кристаллизовалось, и позволила уразуметь, что чувственное есть половина мысленного, и то, что мы держим в руках, – часть желанного нами. А до этого я наслаждался теплом, если мне было холодно, и холодом, если изнывал от жары, обычно Законы и их установление же – или тем, или другим. Но сейчас мои стиснутые пальцы открылись и перевоплотился в тончайший туман, проницающий все явственно имеющееся, чтоб смешаться с имеющимся незримо.

Открыла мне моя душа и обучила вдыхать запахи, не сравнимые с теми, что источает ароматный базилик либо струят курильницы. А до той поры как душа моя открыла Законы и их установление мне это, я, возжелав запахов, находил их в садах или в стеклянных чашах и кадильницах. Сейчас же я различаю запах того, что нельзя ни воскурить, ни возлить, и вдыхаю всей грудью незапятнанное дыханье, которое не овевало ни одного сада в этом мире и не разносилось ни единым дуновением Законы и их установление в этом пространстве.

Открыла мне моя душа и обучила отвечать: «Вот я пред тобою!» – когда Неведомое и Опасное окликают меня. А до этого я поднимался только по обычному кличу глашатая, прогуливался только изведанными способами, и они казались мне ровненькими и легкими. Сейчас же Известное обратилось в жеребца, мчащего Законы и их установление меня в Неведомое, и равнина стала лестницей, по ступеням которой я подымаюсь навстречу Угрозы.

* * *

Открыла мне моя душа и обучила не определять Время словами: «Было вчера и будет завтра». До этого я мнил прошедшее уже безвозвратной эрой и будущее – недосягаемо дальними периодически. Сейчас же я знаю, что в Законы и их установление едином миге – всегда со всем тем в нем, что предвкушается, исполняется и заканчивается.

* * *

Открыла мне моя душа и обучила не разграничивать место словами «здесь» и «там». А до этого я, оказавшись в некий точке земли, задумывался, как я далек от хоть какой другой точки. Сейчас же я научен, что место, где Законы и их установление бы я ни был, есть также и всякое другое место, а то место, что я занимаю, – все места.

* * *

Открыла мне моя душа и обучила бодрствовать, когда мои соседи дремлют, и засыпать, когда они просыпаются. До этого я не лицезрел их снов в собственном забытьи, как и они Законы и их установление в дремах собственных не следили моих видений. Сейчас же я возношусь, взметая крылья, в собственных грезах, только когда они взирают на меня, – как и они сами воспаряют в собственных сновидениях, только когда я радуюсь их воспарению.

* * *

Открыла мне моя душа и обучила не ликовать хвалебным словам и не тужить из-за Законы и их установление хулы. До этого я колебался в ценности моих трудов и их плюсах, пока деньки не посылали мне того, кто откликался о их с похвалой или с издевкой. Сейчас же я знаю, что деревья зацветают весною и приносят плоды летом, не ища похвалы, и скидывают листву осенью и стоят голые Законы и их установление зимою, не опасаясь осуждения.

* * *

Открыла мне моя душа, обучила и убедила в том, что я не выше бедняка, да и не ниже великана. До этого я различал людей 2-ух родов: одни слабенькие, которым я соболезновал или презирал их, а другие – сильные, кому я следовал или против кого я Законы и их установление восставал. Сейчас же я научен, что я, индивидум, сотворен из такого же, что и все население земли. Ибо мои частички – сущность их частички и мои рвения – сущность их рвения. Мои склонности – их склонности, а моя святыня – это их святыня. Нежели они грешат, означает, и я грешник, нежели творят Законы и их установление добро, то я горжусь их добродетелью. Нежели они поднимаются, я тоже подымаюсь, а нежели отступают, отступаю совместно с ними.

* * *

Открыла мне моя душа и обучила, что осветительный прибор, который я держу в руках, – не мой, и песнь, которую я пою, зародилась не во мне. Ибо если даже я несу Законы и их установление свет, все таки я не есть самый свет, и даже если я лютня с натянутыми струнами, все таки я не тот, кто играет на ней.

* * *

Мой друг, открыла мне моя душа и обучила меня. И твоя душа открыла для тебя и обучила тебя. Мы близки и идентичны с тобой Законы и их установление, и только в одном мы отличны – я говорю, что происходит со мною, и слова мои, возможно, звучат несколько навязчиво, а ты скрываешь, что с тобою, и в скрытности твоей – особенная добродетель.

Аль-Газали


zakoni-sohraneniya-pri-vrashatelnom-dvizhenii.html
zakoni-sohraneniya-v-mehanike.html
zakoni-teorii-kommunikacii-stranica-5.html